Ученье - свет
www.studnauka.narod.ru
Вятский Государственный
Гуманитарный Университет
Филологический
факультет
Главная
Гостевая
Публикации*
Методички
Фотоальбом
Стиховеду
Чат
Галёрка




Студенческое Научное Общество
RUTHENIA
АРХИВ ПЕТЕРБУРГСКОЙ РУСИСТИКИ
Бибилиотека Максима Мошкова

ТЕКСТООБРАЗОВАНИЕ ПРОЗАИЧЕСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ В АСПЕКТЕ КАТЕГОРИИ ЛИЦА (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА М.Ю.ЛЕРМОНТОВА
«ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»)
Ольга Мусаева (Воронеж)

Вопросы, связанные с исследованием текста, обширны и многообразны. Кроме того, они ещё недостаточно изучены.
Проблему структурных единиц текста разрабатывали многие учёные: М.В.Ломоносов, Ф.И.Буслаев, А.М. Пешковский, Л.А.Булаховский, Н.С.Поспелов. В последние годы лингвисты употребляют различные термины для наименования данной лингвистической единицы: сложное синтаксическое целое (профессор Поспелов), сверхфразовое единство (Москальская О.И.), дискурс (Гиндин С.И.), период, микротекст. Попыткам составить некоторое обобщённое мнение в этой сфере сопутствуют трудности; тем не менее существование подобной текстовой единицы – факт, ни у кого не вызывающий сомнения.
Не менее важна проблематика содержательных категорий текста; над ней работали Т.М. Николаева, И.Р.Гальперин, А.Н.Мороховский, Цветан Тодоров и другие.Пока не определено само понятие текстовой категории, исследователь вправе, заметив какой-либо оттенок связи предложений, дать ему определённое название.
На наш взгляд, назрела необходимость в обращении к текстообразованию в аспекте категории лица.
Категория лица как универсальная категория языка имеет сложную и многоаспектную семантику и обладает разнообразным арсеналом средств выражения. Под лицом мы понимаем функционально-семантическую категорию, обозначающую отношение действия (процесса) и его субъекта к говорящему лицу.
Что касается плана выражения категории лица, то систематизация её средств свидетельствует о том, что лицо в романе М.Ю.Лермонтова может быть выражено двумя способами – эксплицитным и имплицитным. Каждый из названных способов передаёт значение лица в соответствии с его принадлежностью к определённому уровню языка.
Ниже приводятся классификация и характеристика способов обнаружения лица, которые, впрочем, не претендуют на полноту и окончательность.
Эксплицитные средства выражения лица
1) Прямое наименование лица, то есть такое его представление, когда оно обозначается именем существительным, собственным или нарицательным.
Например, Печорин, он же Григорий Александрович, он же офицер, он же молодой человек, он же господин прапорщик, он же мой друг, он же ваше благородие.
К счастию, Печорин был погружён в задумчивость, глядя на синие зубцы Кавказа, и, кажется, вовсе не торопился в дорогу. (237)?
Григорий Александрович ударил себя в лоб кулаком и выскочил в другую комнату. (214)
транспорте был офицер, молодой человек лет двадцати пяти. (202)
Господин прапорщик, вы сделали проступок, за который и я могу отвечать… (212)
Мой друг, Печорин! я тебя не поздравляю; ты у неё на дурном замечании… (268)
 “Есть ещё одна фатера, – отвечал десятник, почёсывая затылок ,– только вашему благородию не понравится; там нечисто!” (242)
2) Субституция, то есть такое обозначение лица, когда оно называется местоимением.
Он явился ко мне в полной форме и объявил, что ему велено остаться у меня в крепости. Он был такой тоненький, беленький, на нём мундир был такой новенький, что я тотчас догадался, что он на Кавказе у нас недавно. (202)
Уходим в вертикаль текста и устанавливаем, что речь идёт о Печорине.
Субституция затрагивает:
а) субъекта-действователя.
Я рассказал ей некоторые из странных случаев моей жизни, и она начинает видеть во мне человека необыкновенного. (283)
Уйдя в вертикаль текста, устанавливаем лицо-действователя, им оказывается Печорин.
б) субъект состояния (статуальный).
Дат. п. – при безличных глаголах, инфинитивах, предикативных наречиях:
 …все  иззябнут, устанут – а ему ничего. (203)
 …мне стало досадно: я бы на его месте умер с горя. (230)
в) субъект-носитель признака (квалитативный).
1. Имя существительное собственное и нарицательное в И.п. – при предикатах, выраженных прилагательными, а также именными формами признакового значения, и местоимение:
Вернер был мал ростом, и худ, и слаб, как ребёнок;… (261)
 И точно, она была хороша: высокая, тоненькая, глаза чёрные, как у горной серны, так и заглядывали к вам в душу. (205)
Обращаемся к вертикали текста и определяем лицо – это Бэла.
2. При квантитативе возрастного признака Д.п.:
Сынишка его, мальчик лет пятнадцати, повадился к нам ездить… (203)
Обратясь к вертикали текста, узнаём лицо – Азамат.
 … и вот к нему подошла меньшая дочь хозяина, девушка лет шестнадцати,… (204)
Вертикаль текста позволяет определить лицо – это Бэла.
Интересно отметить, что в данном случае М.Ю.Лермонтов использует необычную конструкцию:
 Он казался лет пятидесяти;… (198)
Из контекста узнаём лицо – Максим Максимыч.
3) Косвенное представление лица, или субъект восприятия (перцептивный), то есть такое обозначение лица, которое своей конкретной семантикой адресует нас к лицу, хотя прямо его не называет.
Ни единый звук не долетал до нашего слуха. (199)
Имя существительное, отражающее восприятие лицом, отсылает нас к лицу, которое это воспринимает, уходим в вертикаль текста и выясняем лицо – это автор-повествователь и Максим Максимыч.
 …дверь скрыпнула, лёгкий шорох платья и шагов послышался за мной;… (249)
Субъект восприятия – Печорин.
 Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. (253)
Вновь существительное отсылает нас к воспринимающему лицу; обратясь к контексту, узнаём, что это Печорин.
Итак, семантическими обнаружениями лица в тексте выступают действие, состояние, признак, восприятие.
 Эти реализации семантики лица неравномерно распределены в текстовых единствах. Доминирует субъект-действователь и субъект восприятия.
Такого рода обстоятельство объясняет употребительность в романе М.Ю.Лермонтова прямых обозначений лица с помощью контекстных синонимов (Максим Максимыч, старик, чудак) и его косвенных представлений благодаря синтаксемам релятивной семантики (долетал, несёт, повеяло, наполнилась, раздался, не слышно).
Смысловая расшифровка лица-действователя характеризуется множественностью: Печорин, Максим Максимыч, Бэла, Казбич и другие. Содержательный план лица воспринимающего отличается монотонностью: это автор-повествователь (Печорин).
В первом случае форма речи изоморфна смыслу, во втором – ассиметрична. Но именно ассиметрия и показывает автора как смысловую доминанту романа. На этот же уровень выводят автора-повествователя (но в большей степени Печорина) и вертикали. Дело в том, что мы сталкиваемся с неодноуровневыми в художественном сознании М.Ю.Лермонтова способами обнаружения лица. Мы имеем дело со стилистикой функционального стиля, языкового стиля. Балансом вербальных и невербальных средств выполняется одна художественная задача: выдвижение на первый план рассказчика, а обилием вертикалей (при их перекодировке мы выходим на Печорина) выводится Печорин. Это можно считать особенностью категории лица именно у М.Ю.Лермонтова.

Имплицитные средства выражения лица

1) Неполные структуры.
Различают несколько разновидностей неполных предложений.
1. Контекстуально-неполное предложение, в котором отсутствует член, названный в предшествующем тексте. Обычно это наблюдается во второй предикативной части сложного предложения и в присоединительной конструкции:
Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжёлую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощию этих осетин? (198)
Можно предположить, что словоформа МОЮ употреблена как форма прилагательного; если видеть здесь субстантивацию: мою = мою тележку, то словоформу МОЮ следует считать дополнением. С помощью контекста можно установить лицо, им является автор-повествователь.
2. Ситуативно-неполное предложение, в котором не назван член, ясный из ситуации:
 Митька, шпагу!.. (212)
[ “Пожалуйте вашу шпагу” означает домашний арест.] С помощью контекста устанавливаем арестовываемое лицо, которым является Печорин.
3. Диалогические неполные предложения – реплики диалога, тесно связанные между собой контекстуально и ситуативно, служащие по своей структуре продолжением одна других, дополняемые внеречевыми средствами (жестами, мимикой).
– …Согласны ли, господа?
– Славно придумано! согласны! почему же нет? – раздалось со всех сторон.
– А ты, Грушницкий? (301 –302)
— А где Печорин? – спросил я.
— На охоте.
— Сегодня ушёл?
— Нет, ещё вчера… (222)
4. Эллиптические предложения – неполные по составу предложения, в которых отсутствие глагола является нормой.
…я хвать за пояс – пистолета нет. (250)
Обратясь к вертикали текста, можно узнать лицо – это Печорин.
 Григорий Александрович взвизгнул  не хуже любого чеченца; ружьё из чехла – и туда; я за ним. (227)
2) Оценочные образования. В самой их структуре нет ни одной формы с признаком лица, но семантика оценки позволяет поставить вопрос: кто оценивает? Такой вопрос заставляет нас посмотреть на вертикаль контекста.
Тамань – самый скверный городишка из всех приморских городов России. (242)
Через контекст выясняем, что оценка принадлежит Печорину.
 Славный был малый, смею вас уверить; только немножко странен. (203)
Обращаемся к тексту и определяем, что это оценка Максима Максимыча.
 Когда она от нас отошла, тогда я шепнул Григорью Александровичу: «Ну что, какова?» – «Прелесть! – отвечал он. – …» (205)
Прелесть –это аллегория, второе название Бэлы. Субъект отношения оценки – Печорин.
 Может быть, некоторые читатели захотят узнать моё мнение о характере Печорина? – Мой ответ – заглавие этой книги. (242)
Необычная, косвенная оценка, принадлежащая, как мы узнаём из контекста, автору-повествователю.
3) Построения модальности как особого варианта оценки.
Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. (198)
Выражение «нечего делать» имеет значение вынужденности. Обратясь к вертикали текста, мы устанавливаем лицо – автора-повествователя.
 Теперь я должен нарисовать его портрет. (236)
Структура имеет значение долженствования; уйдя в текст, установим лицо – автора-повествователя.
 Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться. (213)
Структура в своей семантике заключает значения необходимости, долженствования, вынужденности. Контекст позволяет установить лицо – Печорина.
Таким образом, невербальные обозначения лица тоже представляют его как действователя, носителя состояния, признака и воспринимающего.
 Смысловые расшифровки лица, к которому адресуют модально-оценочные структуры, отличается устойчивостью – автор-повествователь (Печорин).
 Как видим, и в случае невербального предъявления лица меньшей симметрии формы текста и его смысла в конечном счёте выдвигают на первый план рассказчика.
Итак, исследование вопроса о способах предъявления категории лица в романе М.Ю.Лермонтова дало следующие результаты.
Категория лица в романе представлена различными языковыми и речевыми средствами как эксплицитно, так и имплицитно с преобладанием эксплицитного способа передачи категории лица.
Наиболее распространённым средством вербального выражения лица является прямое его предъявление, а также субституция.
Случаи с невербальным выражением лица в романе менее частотны и требуют большего внимания и больших усилий для их выявления. Наиболее характерным для имплицитного представления лица можно назвать модальность.
По схеме действие – восприятие – оценка мы вышли на то, что герой-воспринимающий в основном Печорин, оценивающий – автор, действующие – все герои романа. Результаты этого исследования помогают понять, что писатель не делит людей на хороших и плохих, а воспринимает жизнь во всей её сложности.

*** Обсудить публикацию в "Гостевой книге"***


Найти: на studnauka.narod.ru на Народ.Ру на Яндексе

Design: Иван Швецов  E-mail: vashek1@yandex.ru    О проекте
Hosted by uCoz